«Мир живописи Сергея Воржева»


Природный темперамент и чувство собственной исключительности помогли Сергею Воржеву стремительно войти в мир художественной жизни Краснодара 80-90-х гг. Его творчество и стиль жизни обрели на юге России нарицательный характер. Говорят: "Воржевский стиль", "как у Воржева", "воржевский ученик", предполагая под этими понятиями не только самоуверенность и амбициозность личностных качеств, но прежде всего его эстетическую систему.

Воржев сумел замесить сложные эклектические посылы на стабильном отношении к главной теме своего творчества. Яркий представитель "регионализма", художник создал свой выразительный знак, отражающий непростое, смешанное с любовью и иронией отношение к соотечественникам. Это чувственное, смачное ядро дает зрителю ощущение праздника жизни. Сюрреалистические повороты придают остроту сюжету, внося в него драматический оттенок. Жизнестроительная программа кубанского живописца дает ему полную свободу в выборе средств в достижении художественной цели. Зрелищность, виртуозное мастерство стали мощным пропагандистским ходом, обеспечивающим ему постоянный интерес коллекционеров и любителей искусства.

Дидактический стиль общения способствовал популяризации воржевского клише. Оно вылилось в своего рода "шейкеризм", характеризующийся почти культовым отношением к сделанности. Произошедшие сдвиги в общественном сознании, содействовали восприятию его неоакадемических опытов как доказательств общественной респектабельности. Стратегическое мышление помогло Воржеву переориентировать натиск меркантилизма 90-х гг. в патриотическое русло.

На каком-то этапе творчества живописец замкнул параллельно существовавшие популизм и теорию "искусство для искусства".

Таким образом, в его работах чисто русская культурная традиция, отличающаяся тесной связью искусства с конкретной жизнью общества и панреалистическая ориентация, плавно переходят в европейскую концепцию искусства, усматривающую в произведениях живописи гедонистическое начало.

...Прикажи!
Виться лозам винограда
Завязь почек развяжи
Властью пристального взгляда.
М. Волошин, 1910 г.

Когда-то, в далеком детстве, Воржев ощутил силу Веры, верования. Странные, непонятные для окружающих станичников поступки, определили на уровне подсознания отношение к окружающему миру, как единому, неделимому энергетическому пространству, где все взаимосвязано и взаимоопределено. Этот мистический пантеизм воспитал в нем чувство Космоса, слитности материального и нематериального, реального и ирреального.

Метафизическое мироощущение повлияло и на выбор основных композиционных ходов внутри произведений, на сюжет, на интерпретацию образов.

В творчестве Сергея Воржева очень сильно стремление к идеализации прошлого. Это "ностальгирование" оказалось для него необычайно продуктивным. Именно благодаря ему сложился круг тем, взаимодополняющий и взаимозависящий друг от друга. Поэтика произведений соединяет логичное и алогичное, прошлое и настоящее, окутывая все единым настроением. Доверительный, демократический тон бытового жанра сочетается с театрально приподнятыми архитектурными пейзажами, идиллический сельский пейзаж с озорной серией НЛО.

Реализм - это вечный корень
искусства, который берет
свои соки из жирного
чернозема жизни.
М.Волошин, 1923 г.

Серия "Старый Екатеринодар" (начата в 1978 г.), по сути дела, заново открывает город для современников.

Старый город в произведениях Воржева - реальный организм, отторгающий будничную монотонность современного ритма жизни. Абсолютная незащищенность от индустриальной коррозии, наделяет их облик причудливыми легендами. Строго фронтальное расположение фасадов, приближенность к первому плану, масштабные соотношения, условный фон, "выхваченность" фасадов из окружающей реальности, наделяют архитектурные пейзажи чертами, присущими портретному жанру. Эти своеобразные архитектурные портреты будят воображение зрителя, прочно западая в его культурную память.

"Образы присутствуют повсюду, но мы чаще подчиняемся им, чем управляем ими не всегда даже отдавая себе в этом отчет", - как-то заметил крупнейший исследователь искусства Жан Франсуа Гийу.

К Воржеву темы приходят легко, почти готовыми семантическими блоками. Возникая спонтанно, они, тем не менее, надолго овладевают воображением художника. Так, многочисленная кубанская серия (40 картин) состоит из периодически повторяющихся композиций. Основой идиллического пейзажа стали устойчивые, идущие из детства ассоциации, полные смешанного чувства слияния действительного и фантастического. Зрителя захватывает внутрипространственная тишина, оглушая его своим размеренным ритмом. Главным действующим персонажем в этих композициях является камышевая крыша, покрытая от сырости и времени мхом. Здесь живописное мастерство Воржева достигает апогея. Тщательность письма переходит в иллюзионизм, азарт. Именно техническое исполнение камышовой крыши сыграло определенную роль в процветании "шейкеризма" в изобразительном искусстве Кубани. Даже технично выполненные натюрморты уступают крыше в артистизме и виртуозности. В "Кубанской серии" гедонистическая функция эстетики Воржева выведена на абсолютный для него уровень. Натюрморты из этой серии отличаются монументальностью и, в некоторых "случаях, холодной рафинированностью.

Тяга к предметности сдерживается благодаря устойчивому настроению, окрашенному мистицизмом. Подобно представителям "новой вещественности", живописец стремится наделить предметы глубокой внутренней жизнью. Перечисление хорошо знакомых вещей играет на общую идею творчества, стремящегося видеть в микромире целостный космос.

Менталитет художника не позволяет ему космополитических игр. Он не заигрывает с "кубанцами"", а пребывает среди них постоянно. Самоидентификация очевидна в каждой жанровой сценке. Серия "Шмурдяки" (начата в 1981 г., насчитывает около 70 картин), представляет собой многосерийную притчу в духе разгульных народных песен. Персонажи гротескны ровно настолько, насколько необходимо остаться в обаятельной ауре. Повторяющийся несколько раз колоритный мотив шествия варьируется лишь количеством участников. Но неизменными остаются атрибуты: самогонка в мутном бутыле, гармошка трехрядка, и широко открытые рты от живота поющих станичников. Теплая живописная гамма, любовь к деталям, общий повествовательный тон, легкая утрировка образов, тщательность выполнения и законченность композиций отсылают зрительское воображение к полотнам старых Мастеров, когда мыслители объясняли тайну мироздания через образ.

В серии "Шмурдяки" художник стремится вызвать эффект соощущения цвета и звука, как в театре. Воржевский театр продолжает традицию карнавализма, который переодически экспансирует все виды и жанры искусства.

Возникнув в противовес процессу духовкой стерилизации, карнавализм, как явление в русском изобразительном искусстве 70-80-х гг., повлиял на образ жизни целого поколения. Изобретение маски-образа стало своего рода одной из социальных игр, воспитывавшей в личности умение манипулировать общественными идеями, содержащими в себе абсолютные ценности. Позиция стороннего наблюдателя открывала прямые каналы "перекачки смыслов". Консервативные, застывшие формулы счастья и успеха обретали более живое воплощение в фольклоре, анекдотах. Художники, режиссеры, писатели изобретали новые слова-гибриды, отличающиеся образностью и звучностью. Воржев тоже очень часто использует фольклор. "Марапацуцы", "шмурдяки" и прочие выражения, довольно часто проскальзывают в его языке. Они ему необходимы для создания определенной атмосферы вокруг его дела, его личности. Не имея возможности жить в родной станице Варениковской, где он родился, художник нуждается в постоянном неформальном контакте с аурой конкретной местности. И чтобы иметь при себе это ощущение общности он создает свой мини-театр, где основными исполнителями выступает он сам и его люди - шмурдяки в роли землян, сконцентрировавших в себе жизнеспособные космические силы. Особенно ярко данная тема звучит в большой серии НЛО (начата в 1984 г., около 80 картин).

Несмотря на фантастичность летательных аппаратов, Марапацуцы отличаются своеобразной логикой. Выразительные детали НЛО функционируют не меняя своей природы. Вместо горючего используется самогон, корпус летательного аппарата состоит из телеги и др. подручных средств, Марапацуцы символизируют извечную мечту человека преодолеть земное притяжение, минуя посредников - железных машин. Шмурдяки выглядят пришельцами из затерянного параллельного мира, где достаточно сильного желания и Веры для осуществления любого абсурдного проекта.

В серии НЛО живописец часто использует известный прием кубистов - зависание массы в центре холста. Динамичность и легкость композициям придают ловко написанные атмосферные явления.

Планирующие фигуры всегда устремлены к земле, символизируя возвращение не только на Родину, но и к самому себе, к своему Я, единственному достойному предмету размышлений, способному рождать уникальные прецеденты, влияющие на формирование национального своеобразия.

Характерные для Воржева солиптические настроения, неоднократно и недвусмысленно проявляющиеся в манере поведения, в его творчестве обретают глубоко положительньв стороны. Они охраняют его мир от воздействия разрушительных процессов, в общем дезориентирующих многих современников.

За последнее время у Воржева появилась еще одна серия "Берег Афродиты" (начата в 90-х гг., около 12 картин). Она нечаянно выросла из мистических натюрмортов. Но как бы не была фантастична ситуация рождения Афродиты-ракушки, живописец подчеркивает реальность ее прихода в "потусторонний мир". В каждой работе художник празднует приход, как бы удивляясь феноменальности произошедшего.

Серия "Берег Афродиты" ни в коем случае не противоречит общей концепции творчества. Художник пытается в ней расширить эмоциональный фон своих картин, обогатив их экспрессией и новыми ощущениями.

Сергей Воржев достаточно мобилен, чтобы развиваться дальше, Периоды осмысления себя как художника, сменяются последующим поиском, каждый виток организуется вокруг сформировавшихся смысловых и эмоциональных систем, тонко реагирующих на вечно изменяющуюся Вселенную.

Людмила Бондаренко, искусствовед.